Артём вернулся часа через три, протянул Саше студенческий и пропуск.

— Надо было зачётку взять. — С сожалением сообщил он.

— Зачем? — Удивилась девушка.

НАЧАЛО — ЗДЕСЬ

— Препод ваш дядька забавный такой. — Тёма улыбнулся. — Перекличку сделал и говорит: «Мне очень любопытно было, кто не заинтересован в успешной сдаче моего предмета и проигнорирует консультацию. Вижу, есть такие». Ну я возмутился, конечно.

Саша посмотрела на него испуганно.

— Ты чего? — Удивился Артём. — Просто сказал, что не все не явившиеся не заинтересованы, некоторые с температурой сюда рвались.

— А он? — У Саши в горле пересохло.

— А он засмеялся и говорит, что грамотно делегировать полномочия, есть признак… — Он наморщил лоб, вспоминая. — Если коротко, то сказал, что ты — молодец и что твою вовлечённость в его предмет он оценил. Отпустил всех, подозвал меня к себе и сказал дать твою зачётку. Оказывается, он сегодня как раз и проверял, есть ли среди пришедших те, кому он решил зачёт «автоматом» поставить. Ты ещё и учишься хорошо, значит. А я вот зачётку твою не взял.

Артём выдохнул и добавил.

— Ладно. Я завтра за ней зайду. Он велел принести. Хороший мужик оказался, понимающий.

— Тёмка, спасибо тебе!

— Да ладно. Мне-то за что. Врач был? Что сказал?

— Сказал, виpyс. И что лекарство твоё подойдёт.

— Понятно. Ладно, пойду. Дела ещё есть. Ты выздоравливай. У вас же не все такие в универе, как этот мужик.

— Не все. — Согласилась Саша. — Спасибо, Тёма.

— Вот заладила.

Он махнул рукой, покосился на Ольгу Павловну, неохотно буркнул что-то вроде «до свидания», а потом Саша услышала, как захлопнулась входная дверь.

— Вот видишь, ба, какой он. А ты чего только не навыдумывала.

Вернувшаяся в комнату бабушка покачала головой.

— И что ты сейчас увидела из того, чем можно восхищаться? Нахальный, самоуверенный тип.

— Этот тип договорился о зачёте с одним из самых строгих преподавателей.

— То, что тебе готовы поставить зачёт «автоматом» исключительно твоя заслуга. — Упрямо возразила бабушка. — Будь иначе, его умение договариваться ситуацию бы не спасло.

— Ты не можешь этого знать.

— Ты тоже, милая. Знай, что мне этот Артём категорически не нравится.

— Главное, что он нравится мне. — Саша отвернулась к стене. — Прости, бабуль, голова болит.

* * * * *

Артём вышел из подъезда. Оглянулся на Сашины окна. Да уж, бабушка у неё настоящий цербер. Что плохого ей сделал он, Артём, непонятно, но настроена она к нему явно враждебно. Он помотал головой. Очень хотелось спать. Плечи сегодня ломило особенно сильно. Ещё двое, кроме отца, не вышли на смену. Заболели, как и Саша, а, может быть, только сказали так, а сами набрались или, что ещё хуже, ушли в запой. Они работали втроём, и Артём здорово устал.

В эту бригаду отец привёл его ещё три года назад. Тёмке тогда только недавно исполнилось четырнадцать. Паспорт его там всё равно ничего не решал, потому что по факту оформлен в бригаде был отец, а мальчишка так, на подхвате.

— Куда ты его приволок, Серёга? — Начальник склада подозрительно посмотрел на щуплого паренька. — На кой он здесь? Мешком придавит, мне за него отвечать?

— Сын мой, мне и ответ держать. — Огрызнулся отец. — Пусть помогает, а то челюстями двигать все горазды, а работать охотников не находится.

— А если проверка какая?

— В ночь его брать буду. — Отмахнулся Сергей Иванович. — Днём в школе он. А по ночам какие проверки, начальник?

— Дело твоё. — Наконец согласился тот. — Но если что, то я про него знать ничего не знаю.

Сперва к Тёмке в бригаде относились подозрительно и насмешливо. В самом деле: руки — веточки и ростом не Гулливер. Но пацан оказался жилистым и выносливым. Никогда не ныл, а работать начал наравне со взрослыми. Деньги поначалу отец забирал полностью сам.

— Достаточно, что я тебя одеваю и кормлю. — Говорил Тёмке. — Да ещё в школу вашу, как в прорву бездонную, на то сдай, на то…

Правда, теперь мальчику не приходилось краснеть перед учителями за то, что родители никогда не сдают деньги на требуемые нужды. И Тёмка терпел. Работал до трёх ночи, четыре часа спал, а утром шёл в школу. Успевал средне, но проблем никому не доставлял, и, когда вдруг заявил, что желает учиться в десятом, особого сопротивления со стороны взрослых не встретил.

После школы поступать никуда даже не пытался. Решил, что сначала отслужит в армии. Отец начал пить сильнее, и Артём практически полностью работал за него в бригаде. Начальство на складе не менялось, и парень там оставался на хорошем счету. Начальник склада давно уже расплачивался только с ним. И теперь Тёмка решал, отдавать ли деньги отцу.

Жизненный опыт научил его делать разумный запас продуктов, следить за долгами по коммунальным платежам и не позволять родителям много пить. С последним было сложнее, но теперь Артём зависел сам от себя, и уже не боялся этой ситуации так, как раньше.

Сложнее стало, когда он познакомился с Сашей. И хотя она каждый раз, когда они ходили куда-то вместе, доставала из сумки свой кошелёк, он не позволял девушке платить. С Сашей Тёмке хотелось быть щедрым, и он начал задумываться о ещё какой-нибудь работе, какой-то, которой не надо долго учиться, ведь до призыва оставалось совсем немного, и что могла бы позволить ему не считать копейки.

Он перебирал объявления, рассчитывая время так, чтобы оно оставалось не только на работу, но и позволяло ему встречаться с Сашей. Артём давно привык мало спать и умудрялся высыпаться всего за несколько часов. Но работать где-то ещё было сложно, а для другой деятельности не хватало образования и опыта.

Только вчера он увидел объявление о работе курьером. Занятость обещали всего несколько часов в день, график гибкий, а отнести какой-нибудь бумажный пакет — это вам не тяжеленные мешки с сухими строительными смесями ворочать. И хотя после сегодняшней тяжёлой смены руки и ноги казались чугунными, Артём был полон оптимизма и торопился на встречу с будущим работодателем, полный надежд и уверенности , что наконец нашёл именно то, что нужно.

* * * * *

Парень лет двадцати пяти пристально осмотрел Артёма и, кажется, остался доволен.

— Курьером работал когда-нибудь?

— Нет. На складе работал. Как документы заполняют, видел. Сам не заполнял.

— У нас проще. — Успокоил его тот. — Заполнено и оплачено всё без тебя. Ты просто получаешь адрес, забираешь товар и относишь, куда следует. Андерстенд?

— Да понял я. — Артём нахмурился, обдумывая. — Только как без документов? А если он скажет, что я не отдал ему?

— Не скажет, бро. Ты в век технологий живёшь. Давно уже все на сайтах электронную подпись ставят. Оплата после каждого заказа. Устраивает?

— Да. Только ещё один момент: я пока официально устроиться не могу. Мне в армию скоро. Ну и восемнадцати нет пока.

— Нужна мне твоя официальность? — Усмехнулся парень. — Паспорт с собой?

— Да, я взял.

— Давай сюда. — Он ловко отфотографировал смартфоном все страницы. — Готово. Держи. Номер телефона тот, с которого звонил мне?

— Да.

— Вот и ладушки. Жди теперь заказа.

— А разве не сам выбираешь график? Я так, если что, ещё работаю.

— График гибкий. — Парень зыркнул на него сердито. — Ну, не подойдёт, откажешься. Желающих много. Работёнка непыльная. Деньги тебе нужны, терять их — тоже твоя проблема. Всё, до связи.

Артём рассеянно попрощался. Ладно, можно попробовать, а если что-то не понравится, никто его, похоже, держать здесь не будет. Надо пойти поспать немного. Саша эти дни болеет, поэтому есть возможность привести себя в норму. Матери с отцом дома, как ни странно, не оказалось, и едва голова парня коснулась подушки, он заснул крепким сном человека, честно заслужившего свой отдых.

Звук пришедшего сообщения выдернул Артёма из его сна, когда на улице уже начало смеркаться. Он обрадовался этому заказу, потому что и без того проспал несколько часов кряду. Судя по навигатору в телефоне, это не очень далеко. Он как раз успеет отвезти посылку до следующей смены на складе.

Парень быстро плеснул в лицо водой, наспех глотнул кофе с куском батона, обнаруженным в шкафу, и поспешил на свою новую работу. Адрес был незнакомым, совсем не тем, где днём он встречался с работодателем. К вечеру похолодало, Артём поднял воротник куртки и натянул перчатки. У нужного дома его встретил человек, лицо которого было прикрыто шарфом.

— Сколько ждать тебя? — Раздражённо буркнул он. — Замёрз, как собака. Держи. Отнесёшь по адресу. Там дома не будет никого, просто опустишь в почтовый ящик в подъезде.

— Но… — Артём хотел было возразить, что посылки обычно вручаются заказчику лично, а так можно было бы и по почте отправить, но человек перебил его.

— Зачем искал работу, если не хочешь её выполнять, а?! — Его собеседник явно сердился, и в голосе его появился акцент. — Ты — курьер. Отнёс, получил деньги. Зачем спрашиваешь, что не надо?

Тёма взял из его рук небольшой бумажный пакет и направился по указанному в сообщении адресу. На душе было неспокойно, и, говоря откровенно, собственная затея нравилась ему всё меньше и меньше. Через тонкие перчатки он чувствовал, что в пакете находится плоская коробка, похожая на сигаретную пачку. С каждым шагом сомнения становились сильнее, и внутри у Артёма вдруг проснулось какое-то почти звериное чутьё, сигнализирующее о приближающейся опасности.

Немного не дойдя до нужного места, он свернул в арку и торопливо подковырнул слегка отходивший клапан пакета. Там действительно оказалась сигаретная пачка. Такие, длинные и тонкие сигареты обычно покупают женщины. Слюды на коробке не было, и Артём заглянул внутрь, уже догадываясь, что увидит. Пакетики с порошком… Он замер, поняв вдруг, в какую историю умудрился попасть.

Прижался спиной к стене, мысли запрыгали лихорадочно, перебивая одна другую. Что ему делать? Отдать в полицию? Он вспомнил, с каким подозрением смотрела на него Сашина бабушка, и испугался. Ну да, вот из такой он семьи, что поделаешь. Полицейские вряд ли станут разбираться, правду он говорит или нет. Ещё и свалят на него всё. Оставить себе, а завтра вернуть тому, кто его нанял? Но ходить по городу с таким грузом в кармане опасно. Поймают, точно не поверят. Он торопливо набрал номер. Телефон абонента вне зоны… Отнести по адресу и сделать вид, что ничего не было, сразу же отказавшись от этой работы? Наверное, это самый лучший вариант.

Артём положил пачку обратно в пакет, но едва сделал шаг, чтобы выйти из арки, услышал звук полицейской сирены. Зайцем метнулся обратно, с перепугу швырнул пакет, в стоящий во дворе мусорный контейнер и бросился в противоположную от арки сторону…

Домой не пошёл, руки подрагивали, и Артём решительно направился к складу.

— Ты чего такой? — Подозрительно поинтересовался начальник. — Не заболел? Сегодня Николай Семёныч вышел. Может, домой пойдёшь, отлежишься?

— Да нет. — Отказался Артём. — Я лучше здесь.

— Ну смотри.

* * * * *

Утром, когда возвращался со смены, его встретили двое.

— Беспалов Артём Сергеевич?

Он молча кивнул.

— Что ж ты, Артём Сергеевич, не успел устроиться, а уже на штраф налетел? — Недобро произнёс один. — Заказчик посылки своей так и не дождался.

— Вы же знаете, что там было. — Артём по очереди посмотрел на них. — И вдруг полиция. Я испугался. Меня бы взяли, и вам бы плохо было.

— А вот тут ты сильно и наивно ошибаешься, мальчик. Если что, на пакете были бы только твои пальчики. Куда посылку дел?

Артём мельком подумал, что если пакет кто-то найдёт, то, по крайней мере, пальчиков его там не будет точно. Эти двое ведь не знают, что он был в перчатках. Но они требовали сказать, где посылка, и он рассказал. Его собеседники переглянулись.

— И откуда Жека их набирает? Зачем выбросил, дeбилyшка? Спрятал бы где-нибудь.

— Некогда было. Там сирена, полиция. Говорю же, испугался.

— Менты туда вчера на драку у магазина выезжали. А ты что решил, тебя ловить, что ли? Или пакет всё же припрятал, а нам теперь в уши льёшь? Смотри, пацан, у нас такие штуки не проходят. Отрабатывать придётся. Долго.

— Нет. — Артём мотнул головой. — Такая работа мне не подходит. Лучше штраф.

Один из мужчин, тот, что постарше, кивнул.

— Штраф, так штраф.

Услышав озвученную сумму, Артём побледнел.

— Вы врёте. Не может это столько стоить.

— А ты наглый. Расценки, типа, знаешь? Кинул людей, ещё и огрызаешься. Слушай сюда, мальчик. Вариантов у тебя несколько. Либо работаешь на нас бесплатно, пока долги не погасишь, либо отдаёшь, сколько сказано, либо тебя находят с пёрышком в боку. И то же самое, если обманул нас и попробуешь товар толкнуть. Выбирай, дорогой.

Старший хлопнул Артёма по плечу, сжав его напоследок с такой силой, что парень поморщился от боли. Рассветные гости огляделись по сторонам и скрылись за домом, а он остался стоять.

«Ещё очень рано». — Мелькнула мысль. — «А вдруг…»

Артём бежал, задыхаясь, надеясь на то, что мусор ещё не успели вывезти, и разочарованно замер, обнаружив во дворе за аркой пустой контейнер.

Теперь ему предстояло думать, как выходить из создавшегося положения. Он опустил голову и, размышляя о совсем невесёлых вещах, побрёл обратно.

— Тёма, случилось что-то? — Настороженно поинтересовалась Саша, когда Артём, как и обещал, явился к ней за зачёткой.

— Это мои дела. Ты как себя чувствуешь?

— Лучше. Температура не поднимается больше. Тём, ты же опять с работы. Давай я схожу сама. Мне, правда, уже лучше.

— Лежи. — Строго приказал он. — Тем более, я договорился с твоим учителем.

Вернувшись, не стал слушать слов благодарности, был задумчив и бледен, что всерьёз напугало девушку.

— Тёмка, ты заболел?

— Сговорились вы, что ли? Саша, я здоров. Просто человек не всегда бывает весёлый, сама знаешь. Ну и дела разные.

— Просто дела? Или не очень приятные? — Уточнила Саша, и Артём удивился её проницательности.

— Обычные. — Поспешно ответил он. — Мои. Когда у тебя следующий экзамен?

— Через два дня. Но на него я пойду уже сама. Правда, меня ещё не выпишут, но я больше не хочу никого ни о чём просить.

— Это если чувствовать себя хорошо будешь. — Задумчиво произнёс он, и Саша поняла, что думает он сейчас о другом.

— Мне уже сейчас намного лучше.

Артём велел ей лежать, есть малиновое варенье и пить таблетки, но мысли его были сосредоточены сейчас на другой проблеме.

— Всё, вот и надоело ему возиться с тобой. — Ольга Павловна закрыла дверь за парнем. — Ненадолго хватило.

Саша не стала огрызаться и спорить и сделала вид, что готовится к экзамену. Готовиться было действительно надо, но её не оставляла мысль, что с Артёмом что-то не так.

Артём тоже думал. Работать на них, чтобы отработать долг, он не станет. Не станет и всё. Насмотрелся, как люди превращались в нечто, лишённое человеческого облика. Приходилось. Среди его одноклассников уже не было таких, а вот знакомых отца маленький Тёмка видел. У него с самого раннего детства возникло стойкое отвращение к подобным вещам, и пусть Артёма нельзя было назвать способным мальчиком, он старался. Старался учиться и вести себя так, чтобы не стать похожим на родителей. И сейчас не отступит.

Но в покое они его теперь не оставят. Взять такую сумму негде. Кредит Тёмке не дадут, микрозайма не хватит, да и связаться с ними — это означает попасть в ещё большую беду. Продать тоже нечего. Не нажил он пока никакого имущества. Разве что прабабкин дом в деревне, который она оставила Артёму.

Глаза Тёмки радостно заблестели. Точно. Как же он забыл? Если продать, то хватит отдать долг, да, возможно, ещё останется. Правда, здесь тоже есть проблема. Восемнадцать ему только в мае. А посвящать родителей в свои дела, и тем более дать им идею найти свободные деньги, которые, известно, на что пойдут, он не хотел. Да и они, давно живущие одним днём, забыли уже про бабкино наследство. Отец туда сроду не ездил и думает, что дом давно развалился. Но Артём помнил, что с виду неказистый, но крепкий сруб вполне пригоден для жилья.

Теперь мысли крутились в его голове, как хорошо отлаженный механизм, шестерёнки новых идей цеплялись друг за друга, не позволяя останавливаться запущенному процессу. Его кредиторам про дом тоже говорить пока нельзя, и обещать ничего нельзя. Обманут или подставят. А если Тёмка сейчас просто исчезнет? Оставит родителям записку, что уезжает на заработки. Если эти сунутся, то решат, что он отправился зарабатывать деньги на уплату долга, а родители и вовсе через пару дней не вспомнят, что его рядом нет.

А он сам это время, подумаешь, каких-то три месяца, поживёт в деревне, приведёт в порядок дом, чтобы потом продать выгоднее. Жизнь в деревне не пугала его. Купит у местных мешок картошки, макароны в магазине. Рядом речка. Там и зимой рыбачат. Мелочи на уху натаскать — плёвое дело. Артём не избалован изысками. Проживёт. А после дня рождения он уже сам сможет решать все вопросы, никого не спрашивая. Это его дела. Рассчитается с долгом, уйдёт в армию. А когда вернётся, всё уже забудется.

Он воспрял духом, повеселел, радуясь тому, что выход какой-никакой всё же нашёлся. И вдруг остановился. Саша! Как же она? Уехать, исчезнуть, не сказав ей ни слова, Тёмка не сможет. Она решит, что он просто бросил её, что больше не любит. А сказать? Вдруг она наделает глупостей, станет выяснять что-то. Такая девушка, как Саша, может и в полицию пойти. Её ведь научили, что надо всё делать по правилам. А жизнь и правила — они иногда расходятся, это Артём знал не понаслышке. Придётся сказать, если он не хочет потерять свою девушку.

Саша понравилась ему сразу, как только он увидел её. Тоненькая, рыжеволосая, как солнечный лучик, и такая же уязвимая. Он не решался подойти к ней. Пару раз в отдалении шёл следом до университета. А потом этот случай с парнями. Он не испугался тогда. Впрочем, и они не хотели ничего плохого, просто заигрывали с девушкой. Артём очень тонко улавливал ту грань, где пьяные разборки становились опасными. Но если бы тогда пришлось драться, он бы всё равно не отступил.

Тот вечер подарил ему дружбу с Сашей и первую, такую яркую и волнующую любовь. И потерять всё это сейчас Тёма не мог. Пусть Саша спокойно сдаёт свою сессию, а он всё это время будет работать вдвое больше. Сейчас возможность есть, люди болеют. Деньги на дорогу и на первое время будут очень нужны. А там посмотрим…

— Сдала! Сдала! Всё на «отлично» сдала. — Саша помахала зачёткой перед носом у бабушки. — Можешь проверить, потому что мне завтра надо сдать её в деканат. И целых две недели каникул!

Саша даже глаза закрыла в предвкушении отдыха. Можно будет больше времени проводить с Тёмкой. Хотя, это у неё каникулы, а у него всё же работа, и он устаёт. В последние дни они почти не виделись, но её беспокоило состояние Артёма. Надо обязательно с ним поговорить о том, что нельзя столько работать.

— Верю, верю. — Бабушка махнула рукой. — Ты что же, к родителям собираешься на каникулы? Они соскучились, должно быть.

— Не знаю. — Саша озадаченно повела плечами. Домой ехать не хотелось. За полгода жизни здесь, она привыкла к этому городу. Подруги всё равно разъехались кто куда, а сидеть дома… К тому же теперь у неё был Тёмка. Девушка подозревала, что бабуля специально хочет отправить её подальше. Только это ведь глупо. Как будто от расстояния её отношение к Артёму изменится. — Я ещё не решила. Наверное, нет. Лучше летом.

Бабушка нахмурилась. Саша знала, что теперь она начнёт звонить родителям, но отступать не собиралась.

* * * * *

— Саш, мне уехать надо. — Хмуро сказал Тёма.

Они сидели в кафе. Он смотрел на неё виновато, чего с с ним никогда раньше не случалось, и Саше вдруг сделалось не по себе.

— У тебя кто-то появился? — Прямо спросила она. — Раньше ты никогда на меня так не смотрел?

— Глупости! — Резко ответил он, став на мгновение прежним Тёмкой, но тут же снова погрустнел.

— Тогда почему? Ты никуда не собирался. И, может быть, конечно, ты считаешь, что я ничего не понимаю, но я знаю: что-то произошло. Что-то нехорошее.

— Это мои дела.

— Заладил: «мои», «мои». Знаешь, если ты не хочешь, чтобы мы поссорились, то, пока мы с тобой вместе, пусть и дела у нас будут общие.

— И в горе, и в радости… — Усмехнулся он.

— Вот именно. Итак, куда ты собрался?

По мере его рассказа, лицо девушки сначала испуганно вытянулось, потом стало озабоченным и сосредоточенным.

— И много они хотят?

— Много, Саш.

— Артём, у меня есть деньги. Родители подарили на восемнадцатилетие. Если не хватит, я попрошу у папы. Мы рассчитаемся с этими людьми. А потом я устроюсь на подработку. Будем оба работать и отдадим долг.

— Нет. — Ответил он, побледнев. — Я не возьму. И не вздумай ничего просить у родителей. Мне и так стыдно, что я влип, как последний бoлвaн. А чтобы моя девушка работала из-за меня, вообще, ерунда какая-то. Тебе учиться надо. Это единственная вещь, насчёт которой я согласен с твоей бабушкой.

Саша отодвинула от себя блюдечко с десертом.

— А как, по-твоему, я должна буду жить дальше? Ты — неизвестно где, в каком-то доме, без денег, без поддержки, в бегах, и я такая, которую обеспечивают мама и папа, хожу в универ, вкусно ем, развлекаюсь… Ты как себе это представляешь, Тём? Я, между прочим, тебя люблю.

Артём поднял на неё радостный и изумлённый взгляд.

— Правда?

— Нет, вру сижу, сказки сочиняю!

— Вот разошлась. — Даже с каким-то уважением произнёс он. — Ты потише, а то вон на нас оглядываться начали. Ешь лучше.

Он подвинул ей тарелку. Саша ковырнула десерт вилкой и отложила её в сторону.

— Я поеду с тобой. — Тоном, не терпящим возражений, заявила она.

— Нет.

— Да. По крайней мере, посмотрю, можно ли там жить. У меня две недели каникул, и я буду распоряжаться ими, как сочту нужным. А потом узнаю, как можно взять академ, чтобы ты до своей армии не сидел там один.

— Нет, Саш. — Скулы парня затвердели. — Никто не даст тебе никакой академический отпуск, для этого нужны веские причины. А если бы и дали, я не позволил бы тебе его брать.

— Я всё равно поеду с тобой. Не спорь. Хотя бы на каникулы. Я должна убедиться, что с тобой всё будет в порядке. И, если на то пошло, то из нас двоих пока только я совершеннолетний гражданин. Мало ли что.

— Доедай, гражданин. — Сокрушённо вздохнул Артём. — Как ты собралась ехать? Тебя бабушка из дома не выпустит.

— А это, как ты говоришь, уже моё дело. Когда едем?

Заметив, что внучка собирает вещи, Ольга Павловна поинтересовалась.

— Ты далеко?

— Подумала и решила тебя послушать. — Саша свернула кофту. — Съезжу домой. Бабуль, только ты родителей не предупреждай, пусть сюрприз будет.

— Сюрприз, так сюрприз. Только, как доберёшься, позвоните.

— Хорошо.

— Когда едешь? Провожу тебя.

— Меня Тёмка проводит. — Многолетний опыт общения со старшими родственниками подсказывал Саше, что, чтобы тебе поверили, надо всегда держаться где-нибудь около правды. — Вряд ли тебе понравится такое совместное мероприятие.

Опять этот мальчишка. Ольга Павловна недовольно поджала губы, но настаивать не стала. Пусть проводит. Хорошо уже то, что Александра уедет на какое-то время. Они с Артёмом и так в последнее время встречались нечасто. Может быть, отвлечётся дома, встретится с друзьями, глядишь, и забудет про этого Беспалова…

* * * * *

В деревню приехали, когда уже начало темнеть. Саша оглядывалась по сторонам и ёжилась от холодного ветра.

— Замёрзла? — Тревожно спросил Артём. Он уже жалел, что взял её с собой. Хотя поначалу эта Сашина идея вдохновила и обрадовала его, хоть он и не подавал виду. — Ничего. У бабки дрова должны были остаться, и уголь ещё, если не разворовали, конечно.

— Не очень замёрзла. — Успокоила Саша. — Просто жутковато немного. Света почти нигде нет. Почему так?

— Да здесь в основном старики живут. — Артём тащил сумки, свою и Сашину. Ноги проваливались в снег, идти было тяжело, и говорил он слегка с придыханием. — Они рано ложатся. Я даже не знаю, телевизоры работают сейчас или нет. Раньше не работали. Хотя, может быть, это у бабки Агаши его не было. Саш, шарф затяни потуже, ветер какой. Ты как декабристка у меня. Или нет. Как бабушка твоя меня обзывает? Каторжанин? На декабриста я не тяну.

— Каторжане часто политзаключёнными были. — Постукивая зубами, сообщила Саша. — И к ним тоже жёны приезжали, не только к декабристам.

Занятый разговором, Артём едва не прошёл нужный двор, пришлось немного вернуться. Саша испуганно смотрела на тёмный, весь занесённый снегом кряжистый дом.

— На бабку мою похож. — Артём поставил сумки на снег. — Она в последние годы так же сгорбилась. Бабка Агафья, на самом деле, прабабка мне. Это я по детству привык, баб Агаша, да баб Агаша. Саш, побудь здесь. Я сейчас лопату найду, тропинку до крыльца прочищу, а то ты утонешь в снегу.

Он с трудом прошёл в калитку, погремел связкой ключей, возясь с заржавевшим замком сарая. Вытащил не слишком подходящую для этой цели лопату и принялся наспех разбрасывать снег. Саша терпеливо ждала. Попробовала вытащить телефон замёрзшими пальцами, но сети не было. Девушка огорчённо вздохнула. Она дала себе слово позвонить бабуле, как только они с Тёмкой доберутся до места. Саше было неловко из-за собственной лжи, но другого выхода в тот момент у неё всё равно не было. Бабушка сделала бы всё, чтобы Саша никуда не уехала. У неё свои методы.

— Тёма, а здесь что, телефон не ловит?

— Не знаю, Саш. — Отдуваясь, отозвался Артём. — Я потом свой посмотрю. У меня оператор другой. А вообще, завтра походим, найдём, откуда набрать. Я почти всё уже.

В доме было холодно. Нет, в доме было очень холодно. Кажется, даже холоднее, чем на улице. Саше стало совсем страшно. Интересно, доживут ли они в таком холоде до утра? Она читала в книгах, что человек во сне легко может замёрзнуть и даже не заметить этого.

— Ну, ты чего? — Артём заметил её страх. — По крайней мере, здесь ветра нет.

Он вытащил из сумки термос.

— Держи. Вряд ли очень горячий, но тёплый точно.

Саша немеющими пальцами сняла крышку, вытащила пробку. Чай, который они налили туда в последнем привокзальном кафе, на удивление, оказался ещё горячим. Саша пила, и внутри разливалось тепло. Вторую порцию она протянула Артёму.

— Хорошо. — Он выпил и вернул ей стаканчик. — Жизнь налаживается. Сейчас попробуем растопить печку. Там в сарае дрова есть.

— Тёма, а свет? Свет здесь есть?

— Не знаю. — Тёмка пощёлкал выключателем. — Сейчас проверим. Я лампочки взял.

Он порылся в сумке, вытащил лампочку.

— Саш, телефоном подсвети.

Саша направила луч фонарика туда, куда он показывал. Когда лампочка под потолком засветилась, Артём просиял, кажется, ярче, чем она.

— Вот! И проводка цела. Ну круто, Сашка! Живём.

Со светом сразу стало веселее и даже как будто теплее немного. Артём принёс дрова, но они никак не желали разгораться. Дым лез в дом, от него слезились глаза, Артём закашлялся.

— Тёмка, надышишься сейчас. — У Саши в горле тоже запершило. Первый согревающий эффект от чая прошёл, и она снова начала замерзать. — Может быть, пусть полежат, подсохнут немного.

— Пока они подсохнут, согревать будет уже некого. — Расстроенно резюмировал Артём. — Саша, прости, что я тебя сюда притащил.

— Притащилась я сама. — Саша взяла его холодную руку в свои. — Ты всё равно бы меня не переубедил. Может быть, попросить у кого-нибудь немного сухих дров?

— Хозяева! — Стук в стекло и окрик за окном заставил их вздрогнуть и переглянуться.

— Кто это? — Прошептала Саша.

Артём пожал плечами и, холодея от мысли, что их могли выследить, шагнул к двери.

Артём приоткрыл дверь. В дом сразу ворвался ледяной ветер. В одном он был прав: в доме ветра не было. На пороге стоял старик в надвинутой на брови лохматой шапке. Воротник тулупа поднят, сам тулуп перехвачен широким ремнём, на плече охотничья двустволка.

— Здравствуйте. — Тёма настороженно рассматривал нежданного гостя.

— Доброго здоровьичка! — Старик сдвинул шапку на затылок. — А я гляжу, у Агафьи свет зажёгся. Глянуть решил, что за люди. Вдруг недобрые.

— Я внук бабы Агаши. — Тёма вглядывался в старика. — Артём. А вы? Вы, кажется, напротив живёте, да? Фёдор…

— Ильич я, как Ленин. А я тебя помню малёхо. Только малой ты тогда был, носился по огородам-то.

— Было дело. — Кивнул Артём. — Фёдор Ильич, а у вас случайно дров сухих нет? Мы с девушкой моей хотели печь растопить, а не выходит отчего-то.

— Не в дровах дело. — Старик снял с плеча ружьё, осторожно приставил к стене, кряхтя, опустился на корточки. — Давно не топили. Дом, он, Тёмка, хозяина требует. А коли нет такого, обижается, что бросили, навстречу не раскрывается. Ох и дров ты набил.

— Хотел, чтобы побыстрей теплее стало. — Признался Артём. — Я видел, как бабушка топила, и дрова подбрасывал, а вот с нуля не разжигал.

— Скоро только кошки родятся. — Проворчал старик, ловко перекладывая дрова, и поджигая подготовленную Артёмом щепу.

Саша с удивлением смотрела, как под узловатыми, тёмными его пальцами начинает плясать огонёк, как схватываются дрова, которые у них с Тёмой только дымили.

— Вы как Прометей! — Восхищённо воскликнула она. — Пришли и принесли нам огонь.

Фёдор Ильич поднял голову, посмотрел на Сашу, словно только что увидел её, и улыбнулся.

— Ишь ты! Прометей. Скажешь тоже. Ты вот точно Огневушка-Поскакушка. Знаешь сказ такой у Бажова есть?

Саша наморщила лоб, вспоминая.

— Не помнишь. — Заметил старик. — А мне он больно люб был. Матушка покойная читала. Мальчонка там был, звали его как меня, Федюнькой. А дед Тюньшей называл. И меня батя в шутку так же кликать пробовал. Я обижался, злился даже, боялся, что приятели мои услышат. И девчонка была рыженька, из огня выпрыгивала.

— Ну я разве что рыженькая. — Саша улыбнулась. — А с огнём у меня не сложилось.

Старик тихо засмеялся, прикрыл дверцу печки.

— Вот что, молодёжь. Вещи берите, да идите за мной. Дом выстужен, протопить сиюмоментно не выйдет. Помёрзнете к утру. Пусть печь раздышится, стены от мороза отойдут. Завтра утром уже полноценно топить будете, а сейчас носы морозить неча. Устрою вас на ночлег.

Он поплотнее надвинул шапку, забрал ружьё, проверил заслонку и велел.

— Запирай двери, Тёмка. Чужие не ходят здесь, но времена сейчас сам знаешь, какие.

Позже, когда накормленные горячей рассыпчатой отварной картошкой и напоенные душистым чаем на травах, они лежали под тёплым одеялом, Саша шепнула.

— Бабушке так и не позвонили. Кажется, завтра что-то будет.

— Не волнуйся. Завтра прямо с утра и позвоним. — Так же тихо ответил Артём.

* * * * *

— Как не приехала? Виталя, ты уверен? — Ольга Павловна схватилась за сердце.

— Мама, конечно, я уверен. — Виталий Алексеевич нахмурился. — Саша и не собиралась приезжать домой на эти каникулы. Она говорила с Юлей.

— А мне сказала, что передумала. Господи, неужели этот негодный мальчишка втянул её в какую-то историю?

— Какой мальчишка? — Отец Саши нахмурился. — Санька что, встречается с кем-то?

— Не спрашивай, сынок! — Ольга Павловна всхлипнула. — Помнишь эту твою Галю Лапину?

— От которой ты меня так тщательно ограждала? — Усмехнулся её сын. — Ещё бы.

— Ограждала, и правильно делала. — Вскинулась Ольга Павловна. — Как шла она по кривой дорожке, так и дошла до ручки. Связалась с таким же, как сама. У Серёги этого отец сидел, и его самого едва не посадили по малолетству. Сейчас пьют оба.

— Мама, к чему этот экскурс в личную жизнь Гали Лапиной?

— Беспалова она сейчас. И мальчишка, который пристал к Саше, её сын — Артём. Артём Беспалов.

— И что, тоже проблемный парень? — В голосе Виталия Алексеевича послышались тревожные нотки.

— А ты как думал при таких родителях? — Ольга Павловна почти билась в истерике. — Вот где она сейчас? Телефон не отвечает. Сама не звонит. Что делать, сынок?

— Подожди, мама, мне надо подумать. Возможно, ничего страшного не произошло. Но, если Саша не позвонит в ближайшее время, придётся идти в полицию.

— Виталя, ты поразительно спокоен для человека, у которого пропала дочь! — Ольга Павловна нажала на кнопку и направилась к вешалке. Если родители Саши не шевелятся, то она сама начнёт искать внучку. Торопливо оделась, вышла из подъезда и зашагала к соседнему дому.

На звонок сначала никто не отвечал, но потом раздался какой-то шум, и на пороге возникла растрёпанная Галина. Ольга Павловна брезгливо поморщилась. И раньше не слишком аккуратная, сейчас Лапина выглядела совсем плохо. Лицо отекшее, волосы давно не знали рук парикмахера, несвежий спортивный костюм.

— Чего кривитесь? — Фыркнула хозяйка вместо приветствия. — Не нравлюсь? А я вам никогда не нравилась. Пришли зачем?

— Здравствуй, Галина. Не к тебе я. Сын твой где?

— В Караганде. — Огрызнулась женщина. — Вам-то что от него понадобилось? Уехал Тёмка. На заработки подался.

— На какие заработки? — Ахнула Ольга Павловна. — Куда?

— Опять двадцать пять. — Возмутилась Галина. — Сказала, не знаю. Оставьте вы уже нас в покое!

— Я? — Сашина бабушка задохнулась от возмущения. — Да это ваша семейка никак не может отстать от нас. Говори, куда твой каторжанин внучку мою увёз?!

— Внучку? — Галина всплеснула руками. — Вот Тёмка, вот дypилка картонная, нашёл, с кем связаться. От вас же бежать надо без оглядки.

— Ты, вижу, недалеко убежала. Прямо у порога в яму угодила, да ещё в какую. — Ольга Павловна развернулась и начала спускаться по лестнице.

— Не вру я. — Крикнула Галина ей вслед. — Не знаю, где сын.

— Полиция узнает! — Ольга Павловна даже не обернулась. — И найдёт.

Надо вернуться домой, найти Сашину фотографию. Ольга Павловна не признавала снимков в телефоне, считая, что подобный аппарат нужен исключительно для звонков. Поэтому фотографии внучки у неё имелись, и предоставить их правоохранительным органам бабушка была готова. Она уже достала ключ, когда раздался звонок.

— Саша! Сашенька! Ты где? — Ключи звонко упали на бетонный пол.

— Бабуль, прости, что не сказала правду. — Голос Саши с трудом пробивался сквозь помехи. — Со мной всё хорошо. Я приеду к началу занятий.

— Саша, немедленно возвращайся! Скажи, где ты. Я позвоню твоему отцу. Он приедет за тобой!

— Никому не надо звонить, ба. Я уже взрослая, не волнуйся.

Связь прервалась. Ольга Павловна вздохнула, подняла ключи.

— Взрослая… — С горечью произнесла она. — Взрослые люди так себя не ведут…

* * * * *

— Позвонила? — Артём протянул Саше её перчатки. — Надень. Замёрзнешь.

С помощью Фёдора Ильича они снова растопили печь и немного прогрели дом. Перенесли вещи и отправились искать место, откуда можно позвонить. Связь появилась лишь на краю деревни, над оврагом. И то не слишком устойчивая, прерывистая. Но всё же это было лучше, чем ничего.

— Позвонила. — Грустно сообщила Саша. — Бабуля сердится. Требует, чтобы ехала обратно.

— Может быть, она права? — Артём заглянул ей в глаза. — Ну, раз ты увидела, что крыша над головой есть, жить здесь можно, то теперь ничего не мешает тебе вернуться домой.

— Мешает.

— И что?

— Не «что», а ты. Я обещала, что останусь с тобой до конца каникул. А то, что считает бабушка, это совсем даже не руководство к действию.

Артём никак не отреагировал на её слова, но Саша заметила, что он повеселел.

— Тогда пойдём заниматься хозяйством.

Парень натаскал и нагрел воды, принялся, не прося Сашу о помощи, перемывать найденную в шкафу посуду. Ей стало неловко, и она хотела было присоединиться к нему, но он попросил.

— Почисть пока картошки, пожалуйста.

Фёдор Ильич дал им полмешка картошки и банку огурцов. От денег отказался наотрез.

— К весне дело, того и гляди прорастать начнёт, ешьте.

Саша принялась неловко ковырять комковатые некрупные клубни.

— Не очень-то получается у тебя. — Заметил Артём, поглядев на её мучения. — Не умеешь?

— Просто картошка какая-то. — Смутилась Саша.

Мама и бабушка не слишком напрягали её хозяйственными вопросами, но картофель, который они обычно покупали, всегда был довольно крупным и ровным, и почистить его можно было даже с помощью овощечистки. Здесь же, казалось, и нож был неудобный, и клубни мелкие, с кучей глазков и неровностей.

Тёма отложил тряпку, взял нож из Сашиных рук и ловко принялся орудовать им. Очищенные картофелины одна за другой плюхались в кастрюлю.

— Эта картошка ничего ещё. — Он улыбнулся Саше. — Я и не такую чистил. Один раз совсем плохая попалась, я и срезал потолще, чтобы глазки не ковырять. Отец увидел, подзатыльник дал. Достал эти очистки толстые из мусорного ведра, помыл их и сварил мне в отдельной кастрюле. Сказал: «Один раз съешь, навсегда запомнишь». Я и запомнил. Они нормальную картошку ели, а я плакал и давился очистками. Потом, когда баба Агаша узнала, обругала отца и сказала, что детей даже во время войны беречь старались, лучший кусок отдавали, а сейчас некоторые в мирное время своё будущее на вoдкy меняют. И что не воспитание это, а чистой воды издевательство. Но зато картошку я чистить научился любую.

— Тёма, неужели ты так жил? — Саша смотрела на него широко открытыми глазами.

— Да нормально жил. — Тёмка пожал плечами. — Здесь, в деревне, вообще раздолье было. Дед Фёдор про огород вспоминал вчера. Было дело. С пацанами набеги делали летом. То морковки молодой натырим. Она сладкая, тоненькая ещё, то огурцов, а потом на рыбалке точим с солью и хлебом. Но самый смак — горох молодой.

Он зажмурился от воспоминаний и весело пояснил.

— У бабы Агаши не рос он. А вот у деда Фёдора как раз был. Мы увлеклись раз, рвём, за пазуху набиваем. Вдруг — атас, хозяин! Мы дёру. Надо через забор, а я забыл, что майку в шорты не заправил, рукой держал. Руки вверх поднял, и весь мой горох на землю. Знаешь, как обидно было? Мало дед крапивой по ногам огреть успел, так ещё и пацаны горох лущат, а я от обиды носом хлюпаю. Да нет, так-то поделились, конечно. Завтра на речку с тобой пойдём. Я там крючки в сарае нашёл. Рыбёшки на уху надёргаем.

— Тём, может быть, в магазин лучше. — Нерешительно предложила Саша. — Есть же здесь магазин?

— Есть. Сходим. — Артём кивнул. — Это же не от голода рыбалка, Саша. Это так, для интереса. Если боишься, что рыбу заставлю чистить, то нет. Я сам. Мать тоже не чистила никогда. Говорила, что сам поймал, сам и возись.

Саша уже поняла, что Артём многие бытовые вещи делает гораздо лучше неё самой, несмотря на то, что он парень. И глядя на него здесь, в непростых условиях деревни, она испытывала неловкость, чувствуя себя неумехой. Но он, казалось, не замечал этого. Вернее, конечно же, замечал, но после того единственного разговора про картошку, больше ничего не говорил Саше. Брал и делал сам или показывал, как надо.

Перемыл старую посуду, подавая Саше, чтобы она вытирала её сухим полотенцем, протёр мебель и полы, выбил собранные половики на снегу. В натопленном доме сразу стало свежее и чище. Здесь, на земле, Тёмка вообще казался более основательным, солидным и неторопливым, будто становился старше.

— Это вот она, прабабка Агафья. — Показывал он старые фотографии на стене. — Она здесь молодая ещё. И прадед. Егором звали. А это бабка моя, Мария. Несчастливая была, судьба-злодейка, как баб Агаша говорила. Отца она от бывшего заключённого родила. Он её отсюда в город и увёз. А когда отец мой уже взрослым был, дед бабку с пьяных глаз ударил, а она и не встала больше. Он обратно в места не столь отдалённые отправился, да уже и не вышел оттуда. Так что, в чём-то бабушка твоя права, получаюсь я потомственный каторжанин.

— Глупости не говори, пожалуйста. — Саша нахмурилась. — Ты не такой. И я тебя люблю.

— Я тебя тоже. — Артём обнял её. — И всегда любить буду.

— Даже, если я не научусь чистить картошку? — Иронично поинтересовалась Саша.

— Даже тогда. Я сам смогу всё сделать, сделать так, чтобы мы были счастливы. Ну что, пойдём на рыбалку завтра?

— Пойдём. — Согласилась она, оглядывая чистый дом и потрескивающую печку. — И в магазин.

* * * * *

Ольга Павловна места себе не находила. Сашино бегство с этим хулиганом Беспаловым абсолютно выбило её из колеи. Странно, что её родители так спокойно относятся ко всему этому.

Она даже ужинать не смогла, лишь поставила на плиту чайник. Он засвистел одновременно с раздавшимся за дверью звонком. Она торопливо повернула ручку на плите и бросилась к двери.

— Сынок! Ты приехал! А я думала, это Сашенька.

— Ох уж эта Сашенька. Драть её некому было. Пришлось бросать все дела и мчаться сюда. Здравствуй, мама. Не объявлялась, значит, блудная дочь.

— Звонила, Виталик. Сказала, что всё хорошо, уехала с уголовником этим. Я уж и к Галине бегала. Та ничего не знает. Или не говорит. Твердит, что сын на заработки уехал.

— Какие такие заработки? Не может быть, чтоб он совсем взрослый был. Лет ему сколько?

— Да какой взрослый, сынок? Такой же, как Сашенька наша, если не младше. Пацан.

— Пацан… Ладно…

— Виталя, ты что задумал? Ты к Галке не вздумай идти! Муж у неё алкоголик с отвратительной наследственностью. Кто знает, что у него на уме.

— Не пойду я, мам. У меня другие планы. С Мишей Ждановым созвонился.

— С Мишей?

— Ну он же в полиции сейчас. Ты чего, мама? Сама же говорила, что однажды встретила его в форме.

— Точно, сынок. Видела. Совсем из головы вылетело от всех этих переживаний.

— А я, наоборот, сразу про него подумал. К кому ещё идти, как не к Мишке. Списывал у меня в школе? Списывал. Долг платежом красен. Завтра встречаюсь с ним.

— Виталя, это хорошо, сынок. От сердца отлегло. Миша мальчик серьёзный всегда был.

— Мишка-то? — Усмехнулся Виталий Алексеевич, но тут же осёкся. — Ну да, в принципе. Мама, я голодный с дороги. Покормишь?

— Конечно, конечно. — Засуетилась Ольга Павловна. — И я с тобой перекушу. А то кусок в горло не лез. А теперь, раз ты здесь, то уж всё точно хорошо будет.

— Миша, здравствуй!

— Здорово, Виталя! Как сам?

— Неплохо. Да вот дочурка забот подкинула, пришлось приезжать.

— А она здесь у тебя? Ты же, вроде, в другом городе жил?

— Здесь. В университете учится, у мамы моей живёт. Понимаешь, Миш, связалась с пацаном одним. Первая любовь, то-сё. Нам ничего не сказала, уехала куда-то с ним. Мать на ушах.

— Представляю. — Михаил почесал затылок. — Ольга Павловна всегда повышенной тревожностью отличалась. Помнишь, как она от Галки тебя спасала?

Виталий Алексеевич только рукой махнул смущённо.

— Было.

— Вот. А тут девочка, внучка. Могу представить. Хотя… — Михаил назидательно поднял палец. — Переживания вполне обоснованы. Сейчас преступлений против личности как никогда много.

— Это ты меня так успокаиваешь, Миш?

— Информирую. Звонить дочери пробовал?

— Вне зоны всё время.

— А сама не звонила?

— Позавчера. Бабушке. Та говорит, связь плохая была. Сказала, что вернётся к началу занятий. Каникулы у них сейчас после сессии.

— Ну так, может, вернётся.

— А если нет, Миш? Представляешь, времени сколько пройдёт?

— Ну, тут уж ничего не сделаешь. — Михаил руками развёл. — Девочка совершеннолетняя? Сама уехала, сама приехала. Дети растут, Виталя. Что за парень, знаешь?

— Мать говорит, Беспалов Артём, Галкин сын.

Миша удивленно поднял брови.

— Вот так раз! Это как же их угораздило? Видать, судьба. Карму родительскую исправляют.

— Шутишь всё. А мне, Мишаня, не до шуток. У матери и так предубеждение против Галкиной семьи, а тут, говорит, ещё и дед у мальчишки сидел. Знаешь, как она парня зовёт? Каторжанином.

— Сейчас пробьём, посмотрим, что за пацан. Адрес Галкин помнишь?

— Как не помнить.

— Посиди немного, я сейчас. Кофе сделать тебе?

— Да нет, обойдусь.

Михаил отсутствовал недолго. Виталий Алексеевич рассматривал кабинет школьного приятеля и думал: никто ведь даже не предполагал, что весёлый авантюрист Мишка Жданов выберет себе такую профессию. Его напускная серьёзность могла ввести в заблуждение только взрослых. Одноклассники же хорошо знали, кто чаще других бывал заводилой в их школьных проделках.

— Ну что… — Михаил опустился на стул напротив приятеля. — Каторжанин этот твой, Артём Сергеевич, оказался вполне себе добропорядочным парнем. Участковый говорит, одиннадцать классов закончил худо-бедно, на учёте не состоит, работал с отцом, собирается в армию. Восемнадцать ему, понимаешь, только в мае стукнет.

— Так он несовершеннолетний ещё? Тогда какие заработки? Галка сказала матери, что на заработки уехал. Я думал, куда-нибудь на вахту.

— Ну это вряд ли. Не будут там с малолетками связываться. Куда-то ещё рванули. Может, на отдых?

— Всё может быть. Мы с женой Сашке на день рождения деньги дарили. Хотя, если бы отдыхать, она сказала бы. Мы ж не запрещаем. Главное, чтобы не вляпались во что-нибудь.

— Если вляпались, то поедут туда, где пересидеть можно. К родственникам, друзьям. У вас есть, куда?

— У Юлиных родителей Сашки нет. Они бы позвонили. — Рассуждал Виталий Алексеевич. — Друзей близких в школе у дочери не было, так, приятельские отношения. Если только у парнишки. Но у Галины сестёр и братьев нет. А мать умepла давно. Может быть, у отца мальчишки кто-то есть?

— Погоди, сейчас у участкового узнаю. Он давно работает, своих хорошо знает. Георгий Романович, снова Жданов…

Выслушав собеседника, Михаил поблагодарил его и сообщил.

— У отца парня тоже нет никого. Там история печальная. Романыч сам документы оформлял по ним. Прабабка Артёма жила вот в этой деревне. — Михаил протянул листок, на котором записал название. — Но её уже несколько лет, как нет в живых. Правда, дом, кажется, остался. Всё, что могу, Виталь. Ну и заявление о пропаже принять.

— Далеко это? — Виталий Алексеевич повертел листок в руках.

— Не близко. И со связью там, действительно, может быть не очень. Но ты не спеши пока. Заявление оставь, возьмём в работу. Попробуй ещё дочке позвонить, вдруг откликнется. И в гости заехал бы вечерком. С женой познакомлю, с пацанами своими. Двое их у меня. Старшему тринадцать, младшему восемь. Хорошие ребята.

— Такие же шебутные, как их отец?

— Нет. — Жданов помотал головой. — Серьёзные, в маму свою.

— А жена?

— Ты не знаешь её. На службе познакомились. Да что я тебе рассказываю? Приходи, сам всех увидишь. Сто лет не виделись.

— Спасибо, Миш. Приду. Ты там же живёшь?

— Нет. У нас квартира своя. Дай бумажку сюда, адрес запишу. Всё, Виталя, ждём.

* * * * *

Речка, на которую привёл Сашу Артём, дремала подо льдом и снегом, сливаясь с собственными берегами.

— Никого. — Тихо, чтобы не нарушить этот чарующий зимний сон, сказала Саша.

— А кому тут быть? — Удивился Артём. — Старухи зимой сюда не пойдут, а рыбаков, видно, не осталось.

— И как ловить? — Саша вопросительно смотрела на Тёмку. — Проруби нет.

— Ну, прорубь, она потому и прорубь, что её прорубают. — Весело отозвался парень. — Видишь, я топор взял и ломик. Другого-то ничего нет.

— А если лёд треснет? — Саша опасливо покосилась на реку.

— Не треснет. — Успокоил Тёма. — Я же не титан какой-нибудь, а морозы давно стоят.

Расчистив небольшой участок, он принялся ломиком откалывать чешуйки льда.

— А не так это и просто, оказывается. — Артём озадаченно посмотрел на сделанное. — Но нам ведь большая лунка и не нужна. Дай-ка, я топором попробую.

Он опустился на колени, и принялся за работу. Саше стало скучно просто стоять и смотреть, и она потихоньку пошла по льду, оглядываясь по сторонам. Летом, наверное, здесь красиво, а сейчас занесённая снегом река ничуть не отличалась от остальной территории. Разве что торчали из-под снега сухие длинные шпаги рогоза, украшенные пушистыми коричневыми початками, издалека напоминающими эскимо. Саше по-детски вдруг захотелось погладить рукой бархатную поверхность этого необычного растения, и она задумчиво побрела туда.

Когда под ногами вдруг всё ухнуло вниз, и тело захлестнула ледяная вода, Саша даже не поняла сначала, что произошло.

— Тёма!

Он обернулся, тут же вскочил, сбросил куртку, схватил лом, валявшийся рядом на льду, и помчался к ней.

— Саша! Сашка, руки раскидывай. Не бойся!

Не добежав до неё, он упал на лёд и пополз, держа лом поперёк перед собой.

— Саша! Саш, смотри на меня, хватайся.

Она с трудом потянулась ему навстречу, пытаясь ухватиться за металлический прут.

— Вот, молодец. А теперь просто держись. Сашка, не барахтайся, слышишь? Тяну, держись крепче!

Вытащив Сашу на лёд, он откатился с ней вместе на безопасное место и выдохнул:

— Полынья. Они в морозы снежной кашей забиваются, потому и не видно. Саша, ты идти сможешь?

Она кивнула.

Артём закутал её в свою куртку и, не обращая внимания на оставшиеся на льду снасти и инструменты, приказал:

— Бежим.

В доме он велел Саше переодеться, а сам бросился к соседу. Вернулся с мёдом и бутылкой мутноватой жидкости.

— Самoгoн. — Пояснил Саше. — Фёдор Ильич велел растереть тебя.

Смущённо поднял глаза на девушку.

— Ты сама не сможешь. Прости.

Он растирал её бережно, словно боясь повредить нежную белую кожу.

— Не бойся, Тём. Три сильнее. — Саше тоже было неловко, но раз надо, то надо.

Укутав её в одеяло, Артём принялся греть воду.

— Сейчас. — Виновато говорил он. — Чай, и ноги ещё парить надо. Саша, ты побудешь одна? Я до магазина добегу. И на реку, инструменты подобрать.

— Иди. — Кивнула она. — Тёма, только ты осторожно, ладно.

— Не бойся. Там эта полынья и есть-то, наверное, одна на всю речку.

— И я её нашла. — Горестно вздохнула Саша. — Неудачница.

— Какая же неудачница? — Грубовато перебил Артём. — Выжила. Не утонула. Наоборот всё. Повезло, да ещё как. Нос выше!

— Может быть…

Выходя, Артём столкнулся с соседом.

— Куда летишь, Тёмка? Саша где?

— Я в магазин, Фёдор Ильич. У нас заварки нет. И горчицы сухой хотел посмотреть. Баба Агаша мне раньше в таз сыпала. Ну и топор с реки забрать.

— Горчицу сухую вряд ли купишь. Зайди ко мне потом. Вещь дам одну. «Звёздочка» называется. Бальзам такой. Несколько баночек есть. Старый он, но для ног пойдёт. Убойная штука. Ну, беги. Я Сане пока травки заварю.

Он потряс холщовым мешочком.

— Спасибо, Фёдор Ильич! — Крикнул на ходу Артём.

Старик, кряхтя, поднялся на крыльцо.

— Саня, не пугайся. Я это.

— Заходите, Фёдор Ильич. — Саша хотела встать ему навстречу, но он отмахнулся.

— Лежи, лежи. Эк угораздило тебя, девка. Испужалась, небось?

— Очень. — Призналась Саша.

— Вы, городские, неприспособленные ни к чему, Саня. С природой, с ней шутки плохи. Её знать и понимать надо. Тогда она другом будет. Вот, гляди. — Он протянул Саше мешочек. — Понюхай.

— Вкусно пахнет. — Улыбнулась Саша.

— И я говорю. — Старик довольно усмехнулся. — Там и смородины лист, и малины, и зверобой, и душица, и мята. Каждая травка силу свою имеет и тебе передаст. Только бережно надо к природе, с уважением.

Он говорил, ровно и неспешно, а Сашины глаза слипались. Организм, как и природа, жил своей жизнью и своими методами боролся с пережитым стрессом. Она взяла из рук Фёдора Ильича душистый травяной отвар, ложку с терпким засахарившимся мёдом и, выпив горячую жидкость, провалилась в спасительный для себя сейчас сон.

Артём, вернувшись, положил руку ей на лоб, озабоченно покачал головой и принялся готовить еду. Саша спала тревожно, несколько раз пыталась сбросить одеяло. Артём хмурился и укрывал её снова. На бледных щеках Саши пятнами зажёгся лихорадочный румянец, и Тёмке стало страшно. Саша ведь совсем недавно переболела, ещё даже не выздоровела до конца, а он, эгоист, потащил её в деревню, в холодный нетопленный дом, на эту речку, на рыбалку какую-то. Развлечься решил. Какой же он… Саша спала, а Тёмка ел себя поедом. Ему вдруг стало страшно, что она не просыпается так долго, и он осторожно тронул девушку за плечо.

— Саша, Сашуль, ты как? Давай поедим. Я приготовил.

— Тёмочка. — Саша с трудом разлепила веки. — Прости, я что-то не хочу. Голова болит. Ты ешь сам. Я посплю.

Артём занервничал. На Сашу это не похоже. Она всегда старается держаться. Вон на экзамен больная рвалась. И если сейчас так, значит, дело совсем плохо. А здесь, в деревне, ни аптеки, ни больницы. Вдруг Саше станет ещё хуже.

Ночью он проснулся от её надрывного кашля. Вскочил. Саша разметалась, сбросив одеяло. Она вся горела, и Артём, поставив на печь чайник, смочил холодной водой полотенце и до утра прикладывал его к Сашиному горячему лбу. Поил её тёплым отваром, чтобы смягчить кашель. Новый день они оба встретили не в лучшей форме. Саша, измученная жаром и приступами кашля, Артём — бессонницей, страхом и тревогой за неё.

Он с трудом уговорил девушку чуть-чуть поесть. Саша постаралась встать, но лишь немного походила по дому и снова легла. Артём стиснул зубы. Её надо к врачу. А ещё лучше не просто к врачу, а домой. Одну Саню отпустить в таком состоянии он не может, надо ехать вместе. Но сейчас холодными автобусами, с пересадками…

Взгляд его неожиданно упал на Сашин телефон. Хорошо, что вчера, когда они ходили на реку, он лежал на зарядке. Отключать Саша не хотела, а смартфон в поисках сети всё время разряжался. Артём посмотрел на спящую девушку, взял телефон и решительно вышел из дома.

* * * * *

— Не ожидала от тебя, Виталик. — Ольга Павловна гневно смотрела на сына. — Я думала, ты приехал спасать Александру, а ты напился самым бессовестным образом, явился за полночь. Я отвратительно тебя воспитала, сын. Я плохая мать, никудышная бабушка. Со мной вообще никто не считается.

— Мама, мамочка, послушай ты меня. — Виталий Алексеевич поднял руки, защищаясь от её гнева. — Я был в полиции, написал заявление. Миша сказал, что следует подождать Сашиного звонка. Ну встретились мы с ним, посидели. Он меня со своей семьёй познакомил. Что здесь такого?

— Ничего. Кроме того, что твоя дочь сейчас находится в компании какого-то бандита. Ещё неизвестно, что он с ней может сделать.

— Мама, прекрати! Никакой он не бандит. Хороший парень. Мишка при мне участковому звонил.

— А я знаю, почему хороший. Потому что это её сын, да? Ты по-прежнему любишь эту маргиналку.

— Мама, я Юлю люблю. И дочь. А мальчишка этот, он просто мальчишка, пойми ты. Даже младше нашей Саньки. Они одинаковые.

— Они не могут быть одинаковыми! Наша Саша…

— Так! Стоп! У меня важный звонок. — Увидев на экране номер дочери, Виталий Алексеевич почти бегом выскочил за дверь квартиры. — Саня! Дочь, где ты?

— Это не Саша. — Донеслось до него сквозь шум помех. — Это Артём.

У Виталия Алексеевича потемнело в глазах. Неужели, мать оказалась права?

— Где Саша? — Не своим голосом произнёс он. — Что ты сделал с ней?! Да я тебя из-под земли достану!

— Это хорошо… — Голос парня звучал нечётко. — Если бы вы приехали к нам. Саша заболела. Я боюсь везти её на автобусах. И лекарство нужно.

— Где она, я тебя спрашиваю?!

— Спит. Ночью температура была. Это я виноват.

— Знаю! Говори быстрее, где вы.

Артём продиктовал адрес. Да, это то самое название, которое записывал Виталию Жданов.

— Я знаю, что вы далеко. — Артём замолчал, и Виталий испугался, что связь прервалась. Но голос паренька снова прорвался сквозь помехи. — Не волнуйтесь. Саша чай травяной пьёт с мёдом. Только ест плохо.

«Господи, детский сад какой-то». — С раздражением подумал он вдруг. А вслух сказал.

— Артём, вы только оставайтесь там, слышишь? Я приеду!

— Я слышу. — Раздалось издалека. И связь оборвалась.

Надо ехать. Если с Сашкой что-нибудь случится, он этого Артёма Сергеевича с того света достанет. Матери ничего говорить нельзя. Сейчас начнётся… Виталий Алексеевич набрал в грудь воздуха и вошёл в квартиру.

— Мама, мне надо срочно уехать. Это по работе.

— Я знала! — Ольга Павловна поджала губы и отвернулась. — Я — плохая мать. Но и ты отвратительный отец. Тебе совершенно не дорог твой ребенок! Поезжай, я сама буду искать Сашеньку!

Виталий Алексеевич гнал машину по трассе. Вскоре скорость пришлось сбросить, качество покрытия стало заметно хуже, а дальше вообще надо было пробираться едва ли не крадучись.

— И о чём местные власти думают? — Ворчал он, вглядываясь в белую ухабистую ленту. — Если в подобных местах ещё кто-то живёт, то как-то они сюда добираются. Сашка же приехала.

Он с досадой посмотрел на свой смартфон. Что ж, связи действительно нет. Как искать их здесь, в этой, пусть и небольшой, деревне? Мальчишка объяснил довольно путано. К тому же было плохо слышно. Но ничего. Где-то здесь находится Саша, и Виталий Алексеевич непременно её отыщет. Он вспоминал, что говорил ему сын Галины, и пробирался между тёмными домами по заснеженным узким улицам. Не хватало ещё машину поцарапать.

Наконец вот, освещённое окно. Если он и приехал неправильно, то хотя бы спросит, где находится нужный ему дом. Но дверь открыл парень, по возрасту весьма подходящий под его поиски.

— Здравствуйте. — Растерянно произнёс он. — А вы?.. Я же…

— Ты Артём? — Прямо спросил Виталий Алексеевич. — Беспалов?

Мальчишка кивнул.

— Дочь моя где?! — Нервы сдали, и Виталий Алексеевич сорвался на крик.

— Папа! — Донеслось из глубины дома.

Саша вышла, кутаясь в свитер и опираясь рукой о стену. Лицо бледное, синяки под глазами, волосы взлохмачены.

— Ты что сделал с ней?! — Он схватил парня за грудки. — Что, я спрашиваю!

— Папочка, не трогай Тёмку. — Саша шагнула к отцу, но дверь распахнулась, и Виталий Алексеевич увидел направленную на него двустволку.

— От парня отойди. — Сурово велел незнакомый старик.

— Фёдор Ильич, не надо! Это мой папа! — Саша растерянно переводила взгляд с одного лица на другое. — Ну что вы все, в самом деле?

Старик опустил ружьё, но всё так же подозрительно разглядывал неожиданного визитёра.

— Папа, говоришь. А я уже нехорошее подумал. В нашей глуши чёрная машина ночью. И прямиком к вам. И вы до того, как снег на голову свалились. Не летом, а посередь зимы, в самые морозы. Ясно же, что не отдыхать. Сюда только сбежать от кого-то можно. А сегодня вот он. — Фёдор Ильич кивнул на Сашиного отца. — Так что происходит-то у вас, Тёмка?

— Вот и я хотел бы знать. — Виталий Алексеевич обнял дочь. — Саня, ты как? Ох, а температура-то есть. Погоди, у меня лекарства в машине.

Он бросил быстрый взгляд на Артёма.

— А ты пока думай, как будешь оправдываться.

Но Фёдор Ильич нахмурился, пропуская его к двери.

— Ты, мил человек, не очень-то тут распаляйся. Я Агафьиного внука с малолетства знаю. Если виноват, ответит, а в обиду не дам, не обессудь.

— Ладно, посмотрим. — Виталий Алексеевич стремительно вышел.

Артём смотрел ему вслед и решал для себя сложный вопрос: сказать правду или же отпираться до последнего. Саша почувствовала его сомнения.

— Тёма, расскажи папе. — Попросила она. — Он не злой, не думай. Просто разволновался.

— Вот-вот. — Поддержал Сашу старик. — Враньё, Тёмка, оно до добра не доводит. Только запутывается всё ещё больше. Так что говори, как есть.

Виталий Алексеевич вернулся в дом. Протянул дочери лекарство.

— Жаропонижающее, Сашуль. Пей и ложись. Температура снизится, в больницу поедем. — Он снова перевёл взгляд на Артёма. — Надо же было заехать в такую глушь. Ты что, не знал, что здесь так?

— Знал.

— Тогда какого рожна… — Он посмотрел на парня.

— Папа, подожди. Выслушай Тёму. А про остальное: он не хотел меня брать, я сама поехала с ним.

— Саш. — Виталий Алексеевич недовольно посмотрел на девушку. — Таблетку выпей и ложись, слышишь?

— Не кричите на неё. — Артём свёл брови. — Она и так плохо себя чувствует. Саш, вот вода тёплая, держи.

Он протянул кружку.

— Идём, провожу.

— Интересно, благодаря кому, она так себя чувствует. — Буркнул Виталий Алексеевич, отодвигая табурет и усаживаясь возле стола. — Кофе есть? Глаза слипаются.

Артём отрицательно покачал головой.

— Чай только.

— Ладно. Давай свой чай. Толку от него правда.

— А вот это ты зря. — Снимая тулуп, заметил Фёдор Ильич. — Чай у нас с травками. Он и бодрит, и лечит.

Артём молча поставил на стол две чашки. Сам сел на лавку у двери и принялся рассказывать. Его история не заняла много времени. Фёдор Ильич качал головой. А Сашин отец хмуро смотрел на мальчишку.

— Ну ты и лопух, Тёма. — Наконец произнёс он. — И заработать не успел, и вляпался по полной. Впрочем, хорошо, что не успел. Потому что заработал бы не деньги, а срок. Вот что. Высиживать тебе нечего здесь. Даже, если ты денег достанешь, «работодатели» твои придумают что-то ещё. Проценты на долг или что похуже. Это практика известная. Поедешь с нами. Мой одноклассник работает в полиции.

Артём испуганно дёрнулся. Виталий Алексеевич заметил это.

— Спокойно. Не все менты одинаковы, Артём Сергеевич. Есть среди них и просто хорошие люди. А Михаил Викторович Жданов, кстати, мать твою знает с юности нашей ещё. Подскажет, как лучше. В ночь не поедем, конечно. А завтра домой.

Артём нерешительно посмотрел на Фёдора Ильича.

— Поезжай, Тёмка. — Кивнул тот. — Человек дело говорит. От помощи отказываться в твоём случае не надобно. Другой раз не предложат.

Он покосился на Сашиного отца, крякнул смущённо.

— Ты уж прости, что ружьём тебя пугнул. Сам видишь, места какие у нас. К чужим с опаской относишься. А Тёмка не чужой здесь.

— Да ладно. — Махнул рукой Виталий Алексеевич. — Забыли.

— И то хорошо. — Повеселел старик. — А то, может, мы с тобой, раз так, по стопочке для сугреву? И за мир!

— Ну, если только за мир. И только одну. А то ж нам ехать завтра.

— От и ладно. Идём до меня. Я тут напротив. А они нехай спать ложатся.

Виталий Алексеевич нахмурился.

— Я там, за перегородкой, сплю. — Спокойно объяснил Артём. — Чего вы сразу?

— Да ничего. — Сашин отец натянул куртку. — Потому что от вас не знаешь, чего ждать. Идём, Фёдор Ильич.

Они вышли. Артём сел на Сашину постель.

— Как думаешь, ехать?

— Папа зря говорить не будет, Тёмка. Надо ехать.

Артём кивнул и ушёл за свою перегородку…

* * * * *

Жданов слушал Артёма внимательно, время от времени уточняя некоторые детали. Сашу отвезли сначала в больницу, а затем домой, потому что от госпитализации девушка категорически отказалась. Выслушав поток вылившихся на него упрёков, Виталий Алексеевич оставил дочь на попечение бабушки, а сам, прихватив Тёмку, отправился к Михаилу.

— История неприятная. — Сказал тот, когда парень закончил свою исповедь. — И да, Виталий Алексеевич прав: просто так в покое тебя не оставят. Вот что, друг мой, надо ещё, конечно, кое с кем поговорить, но есть к тебе предложение такого плана: ты соглашаешься отрабатывать свой долг, а мы со своей стороны будем контролировать твои контакты и перемещения. Появится шанс накрыть этих «работодателей» с поличным, чтобы ни людям, ни вам, пацанам, жизни не калечили. Как, согласен?

— Да у меня и выбора особого нет. — Артём смотрел прямо перед собой. Выходит, как бабка говорила, куда ни кинь — везде клин.

— Не люблю эту поговорку. — Жданов тряхнул головой. — Выбор, Артём, есть всегда, только за самого человека никто его не сделает. Я не тороплю и не принуждаю. Подумай, взвесь и прими решение сам.

— Тёма, можешь выйти сейчас? — Виталий ободряюще кивнул парню. — Мне с Михаилом Викторовичем с глазу на глаз переговорить надо.

Артём пожал плечами и вышел.

— Миш, ты что, живца из парня сделать собрался? — Виталий пристально смотрел на приятеля. — Он мальчишка ещё.

— С ума сошёл? — Жданов нахмурился. — Думай, что говоришь. У меня своих двое, Виталя. И любой из них, понимаешь, любой, может оказаться на этом месте. Просто, если сейчас с его помощью мы закроем хотя бы часть подобных людей, уже будет великое дело. Пацана служить отправят подальше, поспособствуем. А потом забудется всё, поверь моему опыту. Или ты предлагаешь оставить его в этом болоте?

— А если я заплачу? Погашу долг?

— Да, видно, прежняя любовь не ржавеет. — Усмехнулся Михаил. — Не поможет, Виталь. Здесь закон джунглей: съешь ты или съедят тебя. А Галкиного сына съедят. Порядочный вырос.

— Плохо это, по-твоему?

— Я так не сказал. Сказал, что такие в преступном мире не выживают. Ему надо играть на нашей стороне.

— Ты уверен, что это безопасно?

— Нет. — Жданов удивлённо посмотрел на него. — Даже кошку гладить небезопасно, Виталя. В любой момент может располосовать руку. А здесь мы имеем дело с людьми без принципов и совести. Но в случае Артёма пробовать надо, надо рисковать.

Артём рискнул. Позвонил им на следующий день, сказал, что не сможет заплатить. Они не были удивлены, знали, что так оно и будет. И Миша Жданов, бывший главный школьный авантюрист, по сей день не сдающий позиций, разработал целую операцию по поимке вербовщиков курьеров.

А потом Тёмке исполнилось восемнадцать.

— Саш, будешь меня ждать?

— Конечно, Тёма. Почему ты такой грустный? Это всего лишь год.

— Я знаю.

За эти несколько месяцев Артём вытянулся и словно повзрослел, растеряв былую нахальную самоуверенность, которая всегда отличала его от всех Сашиных знакомых.

— Тём, я люблю тебя.

— Я тоже. Но я не уверен, что за год ничего не изменится. Или не за год, а когда я вернусь сюда.

Они сидели в привычном кафе, в которое теперь заходили всегда, когда надо было поговорить. Ольга Павловна не изменила своего отношения к Артёму, и к Саше он старался не приходить.

— Саша, можно тебя попросить? Поживи с бабушкой этот год. Не надо пока снимать квартиру.

— Подожди, но мы же мечтали об этом. Ты тоже хотел. И папа согласился, что, наверное, так будет лучше.

— Пока меня нет, рядом с ней самое безопасное место. Она очень любит тебя, Саша. Да, наверное, слишком по-своему, эгоистично, но любит. И хочет для тебя лучшего.

— Чего ты боишься, Тёмка? Дядя Миша сказал, что тебе ничего не угрожает, а мне тем более.

— Всё равно. — Ответил уклончиво он. — Мне так было бы спокойнее.

— Ну хорошо. — Саша взяла его за руку. — Если ты считаешь, что так будет лучше. В принципе, мы с ней почти не ссоримся. Разве что из-за тебя.

— Значит, весь следующий год у тебя не будет для этого повода. — Артём заметно повеселел. — Скажешь бабушке, что каторжанин отбывает свой срок, и у неё нет повода для волнения.

После того, как Артём отбыл к месту службы, Ольга Павловна действительно успокоилась, и даже пыталась успокаивать внучку.

— Не волнуйся ты так. Подумаешь, год. Сейчас не служба, а пионерский лагерь какой-то. Я передачу смотрела. Отдохни немного от своего настойчивого поклонника.

— Настойчивого? Хотя да. Между прочим, это Тёма настоял, чтобы я осталась у тебя. — Заметила Саша. — Сказал, что ты надёжная.

— Надо же. — Удивилась бабушка. — Иногда даже в таком парне, как твой Беспалов, можно разглядеть что-то положительное. Хотелось бы верить, что я ошибалась в нём…

Эпилог.

— Бабуля! Бабуля!

Маленькая рыженькая девочка бежала навстречу Ольге Павловне, раскинув руки.

— Никочка, девочка моя! Приехала, пуговка. Не забыла бабулю!

— Как она могла тебя забыть, ба? — Засмеялась Саша. — Вы же через день по видеосвязи общаетесь.

— Здравствуй, Сашенька. А муж твой где же?

— К своим зашёл. — Саша понизила голос. — Так и пьют они?

Ольга Павловна кивнула.

— Пробовала я беседовать с Галиной. — Она печально махнула рукой. — Бесполезно. Хорошо, что вы тогда уехали.

— Это сейчас ты говоришь?

После окончания срочной службы, Артём неожиданно решил заключить контракт на её продолжение.

— Я поеду к нему! — Решительно заявила Саша.

— Не вздумай, Александра! Раз ты уже съездила. У тебя учёба!

— Переведусь на заочное.

Бурный протест бабушки, как ни странно, помогли преодолеть родители.

— Не трогай их, мама. — Виталий Алексеевич приехал поддержать дочь. — Пусть едет, пусть женятся. Артём — парень надёжный. Разобьём пару, Сашка потом никому из нас не простит.

И вот теперь бабушка прижимает к себе правнучку и говорит Саше совершенно другие вещи.

Ольга Павловна с удовольствием смотрела на Александру. Как же изменилась её любимая внучка, которую она так долго считала ребёнком. Появилась в ней сдержанность, элегантная женственность и тихий свет материнства с тех пор, как родилась в молодой семье Ника.

— Папа идёт! — Девочка показала рукой за спину Ольги Павловны.

Она повернулась и невольно залюбовалась. Артём шёл твёрдо, по-военному, в военной же форме. Не очень высокий, но заметно возмужавший, он излучал спокойную уверенность и надёжность.

— Папочка!

— Здравствуйте, Ольга Павловна. — Артём подхватил дочь на руки, подбросил вверх. Девочка засмеялась. — Мама сказала, вы заходили. Спасибо, что приглядываете за ними.

— Здравствуй, Тёма. — Ольга Павловна улыбнулась мужу внучки. — Спасибо, что приехали.

— Как мы могли не приехать? Ника к вам просится, Саша скучает.

— А ты? — Пошутила она.

— И я. — Серьёзно ответил он. — Вы же часть нашей жизни.

«Вот и вырос мальчик». — Неожиданно подумалось ей. Пожалуй, впервые подумалось с такой теплотой, как о родном.

— Что же мы здесь стоим. — Спохватилась она. — Идёмте скорее домой.

И заторопилась радостно, пропуская вперёд самых родных и любимых своих людей.

Автор Йошкин Дом

Каторжанин. Продолжение.